огАоу)К<^(?-ч^, ^оу\и1 и^;(с1

ПОЛНОЕ С0БРЯН12 ИСТОРИЧЕСКИ?(Ъ РОМЯНОВЪ, ПОВ-&СТЕИ

И РАЗСКДЗОВЪ 1 ^^.чл > \ - * « '

ДВНИПЫ ЛУКИЧЯ МОРДОВЦЕВВ

•••^^»••••»••••••♦•••••«••••••• ••••••••••••••••Ф» *•*•••«*<

зл чьи ГРЪХИ?

^

■ь-^°

|^СТОРИЧЕСКАЯ ПОВЪСТЬ ИЗЪ ВРЕМЕНЪ БУНТА СТЕНЬКИ РАЗИНА.

Издательство 1^Ш П.П.Сойкинл

Типограф|й Г1стро/рг^>, Ст»сп»»«»««'1 12»<оСгв, ^

ЪЧ67

т

СРо^паг 2оЬгм1б, 1^1Ъпси1К(Кк Л 494370

ЗА чьи ГР-ЬХИ? ^1^^^

Историческая повесть изъ времени б унта Стеньки Разина.

Царское сиденье.

Въ Грановитой иалат'Ь, бъ столовой нзбЬ, у великаго государя съ боярами «сид'Ьнье».

Это было 5-го мая 1664 года.

Съ рапняго утра, которое выдалось такимъ яркимъ и тен- лымъ, обширная -площадь около дворца запружена каретами, ко- лымагами и боярскою двороъою челядью съ оседланными конями въ богатой сбру^. Экипажи и кони принадлежали московской внати, нахлынувшей во дворецъ къ царскому спд'Ьнью: обширное постельное крыльцо, словно макавое поле, пестритъ цв'Ьтною и золотою одеждою площадныхъ стольниковъ, стряпчихъ и дворянъ московскихъ.

Эта пестрая и шумная толпа поминутно разступается и по- клонами провожаетъ знатныхъ и близкихъ бояръ, которые че- резъ постельное крыльцо проходятъ нр^мо въ царскую переднюю. Это уже великая честь, до которой стольникамъ, стряпчимъ и дворянамъ высоко, какъ до креста на колокольп^^ Ивана Вели- каго.

Но и передняя уже- давно полна: кром'Ь бояръ, въ ней тол- пятся, по праву, окольш1Ч1е, что удостаиваются великой чести быть иногда «около» самого государя, равно думные дворяне и думные дьяки.

Наконецъ, въ самой «толовой избЬ, въ «комнат^Ь», высшая знать московская, самые сановитые бородачи. Тутъ же и великш государь, царь п велишй князь Алексей Михайловичъ, всеа Ру-

За чьи гр-Ьхи. 1

2

с1и самодержецъ. Онъ сндитъ въ передпемъ углу, на возвышснш со ст^^пе11я:\ги. Подъ пимъ большое золоченое кресло. Столовая изба такъ и блеститъ золотомъ и серебромъ изящной, а чаще аля- поватой московской работы: на одпомъ окн^, на золотомъ бар- хате, красуются рядомъ четверо серебряпыхъ ча,совъ-кураптовъ; у того же окна серебряный стенной «шандалъ»; на другомъ окн^ большой серебряннкъ съ лоханью, а по ёторонамъ его высоте разсольники; на третьемъ окн-Ь, на золотомъ бархагЬ, другой се- ребряный раз€ольникъ, да серебряная позолоченная бочка, «м'Ь- рою въ ведро». На рундук'Ь, противъ государева "м-Ьста, н на сту- пеняхъ, постланы доропе персидск1е ковры; около столпа, ули- рающагося въ нотолокъ столовой пзбы, поставецъ: на немъ ярко горятъ подъ лучами весенняго солнца всевозможные драгоцен- ные сосуды, золотые, серебряные, сердоликовые, янгмовые.

Едва царь ус^1лся въ кресло, какъ на постельномъ крыльце произошло небывалое смятеше. Послышался смешанный говоръ, изъ котораго выделялись отдельные голоса:

Хохлы! Хохлатые люди -Ьдутъ!

Это черкасы, гетмановы Ивана Брюховецкаго посланцы гд отпускъ къ великому государю.

Смотрите! Смотрите! Каки усипщ!

И головы бриты, словно у татаръ.

Только у татаръ хохловъ н^тъ, а эти съ хохлами, действительно, изъ-за -каретъ и колымагъ, запружавши хъ

дворцовую площадь, показалась небольшая группа всадыиковъ. Это и бькти гетманск1е посланцы, всего пять челов^къ. Ихъ со- провождалъ стрелецк1й сотникъ, а почетную свиту ихъ соста- вляли три взвода стр'Ьльцовъ отъ трехъ приказовъ, только безь пищалей, какъ полагалось по придворному цсремон1алу. Свое- образная, очень красивая одежда и вся "внешность украипцевъ, столь редкихъ въ то время гостей на Москве, не могли не нора- :кать москвичей. Высок1я смушковыя шапки съ краспьгмп вер- хами, лихо заломанныя къ затылку и на бскрепь; выну именные изъ-подъ шапокъ, словно девичьи косы, чубы-оселедцы, заки- нутые за ухо и спуска]Ш11ося до плсчъ; длинные, ниспадавш1в л:г)'тами, черпые усы; яркзе цвет1ше ж^^аны, отороченные зо- лотыми позументами; так1я же ярк1я, только другихъ, еще более кричащихъ цветовъ шаровары, пышныя и П1ирок1Я, какъ юб1си, и убранныя въ желтые и красные сафьяпые сапоги съ серебря-

пыми «острогами» и подковами, вес это невольно бросалось въ глаза, вызывало удивлеше москвичей.

Посланцы сошли съ коней и направились къ постельному крыльцу.

Потеснитесь малость, гооподо стольники и стряпч1е! Дайте дорогу иосланцалгъ его ясновельможности гетмана Ивана Мартыновича Брюховецкаго и всего войска занорожскаго низо- ваго, говорилъ стр'Ьлецкш -сотникъ, проводя посланцевъ чрезъ постельное крыльцо.

Добро пожаловать, доропе гости! слышались прив^т- СТВ1Я среди толпившихся на крыльце.

Посланцы вступили въ переднюю, а язъ пея введены были въ столовую избу предъ лицо государя. Ихъ встр-Ьтилъ д^^гный дьякъ Алмазъ Ивановъ. Бояре, чинно сид^вшхе въ изб^ и почти- тельно уставивш1е брады свои и очи въ св^тлыя очи «тишай- шаго», также чинно повернули брады свои и очи къ воше-дшимъ. Полное, добродушное лицо царя и особенно глаза его осветились едва заметною приветливою улыбкой.

Посланцы низко поклонились и двумя пальцами правыхъ рукъ дотронулись до полу. Это они ударили челомъ великому го- сударю, по этикету. Но все молчали.

Тогда выступилъ Алмазъ Ивановъ и, обратись къ лицу госу- даря, громко возгласилъ:

Велик1й государь царь и великш князь Алексей Михай- ловичъ, всеа Русш самодержецъ и ашошхъ государствъ госу- дарь и обладатель! Занорожскаго гетмана Ивана Брюховецкаго посланцы, Гарасимъ Яковлевъ съ товарищи, вамъ, великому государю, челомъ ударили и на вашемъ государскомъ жалованье пеломъ бьютъ.

Посланцы снова ударили челомъ.

Гарасимъ! Павелъ! ^снова возгласилъ дьякъ, обращаясь уже къ послапцамъ. Великш государь, царь и велик1й князь Алексей Михайловичъ, всеа Русш самодержецъ и многихъ го- сударствъ государь и обладатель, жалуетъ васъ своимъ государ- скпмъ жалованьемъ: тебе, Гарасиму, отласъ гладкой, камка, сукпо лундышъ, два сорока соболей да денегъ тридцать рублевъ,

Герасимъ ударилъ челомъ на государскомъ жалованье и по* правилъ оселедецъ, который, словно девичья коса, перевесился съ бритой головы на крутой лобъ запорожца.

А тебе» Павлу, продолжалъ дьякъ, обращаясь къ Павлу

Абраменку, товарищу Герасима. теб-Ь отласъ, сукпо лундышъ сорокъ соболей да денегъ двадцать рушевъ. И Абраменко ударилъ челомъ.

А васъ, запорол^скихъ казаковъ (это дьякъ говорилъ уже остальнымъ тремъ залорол{цамъ, стоявшимъ позади послан- цевъ) п твонхъ послаппыхъ людей (это опять къ Герасиму) царское величество жалуетъ своимъ государсшшъ жалованьемъ отъ казны.

И остальные ударили челомъ.

Царь, спд-Ьвыхй до этого времени неподвижно въ своемъ зо- лотомъ од'Ьянш, словно икона въ золотой ризЬ, повернулъ лицо къ Алмазу Иванову и тихо проговорилъ:

Сказывай наше государское слово.

И дьякъ Бозгласплъ заранЬе приготовленную и одобренную царемъ и боярами р-Ьчь.

Гараси'мъ! Великш государь царь и великш князь Але- ксей Михайловичъ, всеа Русш самодержецъ и многихъ госу- дарствъ государь и. обладатель, вел'Ьлъ вамъ сказати: пргЬзжали сстё къ намъ, великому государю, къ нашему царскому величе- ству, по присылк'Ь гетмана Ивана Брюховецкаго и всего войска запорожскаго съ листомъ. И мы, велик1й государь, тотъ лисгь выслушали, л гетмана Ивана Брюховецкаю и ъсе войско запо- рожское, за ихъ службу, что о нашей царскаго величества ми- .10СТИ ищутъ, жалуемъ, милостиво похваляемъ и, пожаловавъ васъ нашимъ царскаго величества жалованьемъ, вел'Ьли отпу- сшть къ гетману и ко всему войску запорожскому. И посылаемъ съ -вами къ гетману и ко все(му войску запорожскому нашу цар- скаго величества грамоту. Да къ гетман у-жъ и ко всему войску алашрожлкому посыла.смъ нашсго царскаго величества ближняго стольБшса Родгона Матв:Ьевича Стр-Ьшнева да дьяка Мартомьяна Бредихина. И катсъ вы будете у гетмана, у Ивана Брюховецкаго, и у всего войска запоро/кскаго, и вы ему, гетману, и всему войску запорожскш1у нашу царскаго величества милость и жалованье разскажитс.

Ироговоривъ это, Алмазъ Иваповъ, по знаку царя, прибли- зился къ «тишайшему» и взялъ изъ рукъ его грамоту, и тутъ же шерсдалъ ее главному гетманскому посланцу, который, почти- тельно лоц'Ьловавъ ее и печать на пей, берелшо у.тол^илъ въ свою объемистую шапку.

Эат^мъ дьякъ, опять-таки по знаку даря, обратился снова къ посламъ:

Гарасимъ! Великш государь, царь и великш князь Але- ксЬй Михайло^вичъ, всеа Русш самодержецъ и многихъ госу- дарствъ государь и обладатель, жалуетъ васъ, послапцевъ гет- мана и всего войска запоро;кскаго, къ рук^.

«Гарасько-бугай», какъ его дразнили в: Запорожь-Ь това- рищи за его воловью шею и за такое же воловье здоровье, тихо но грузно ступая по полу своими желтыми сафьянными саяюжи- щами съ серебряными острогами, приблизился къ ступенямъ, ко- торыя вели къ государеву сиденью, осторожно поставилъ ногу па первую ступень, какъ бы боясь, что она не выдержить во- ловьяго груза, потомъ на вторую и, перегнувшись всЬмъ своимъ массивнымъ корпусомъ, бережно приложился къ б^лой, пухлой, «якъ у матушки-игуменьи» (подумалъ онъ про себя), выхоленной царской рук'11, словно къ плащанице. За нимъ приложились и остальные посланцы. Только посл^дн1й изъ нихъ, Михайло Брейко, поц^ловавъ царскую руку и почтительно пятясь назадъ, оступился на ступеньк'Ь и грузно повалился на полъ у поднож1я государскаго сиденья.

Оце лихо! Николи съ коня не падавъ, а тутъ, бачъ, шавъ! невольно вырвалось у него.

Наивность запорожца разсм-Ьшила «тишайшаго», а за нимъ разсм^ялась и вся столовая-изба.

Молодецъ, однако, скоро оправился и сталъ на свое м-Ьсто, а дьякъ Алмазъ снова выступилъ съ отпускной р-Ьчью.

Гарасимъ! возгласилъ онъ. Велшай государь царь и великхй князь Алексей Михайловичъ, всеа Русш самодерл{сцъ и многихъ государствъ государь и обладатель, жалуетъ васъ своимъ тосударскимъ жалсвапьемъ, въ стола м^сто кормъ.

Посланцы въ посл1Ьднш разъ ударили чсломъ па государев'^ жаловань'Ь, на кор1у, и удалились.

Какхе молодцы! весело сказалъ АлексЬй Михайловичъ, когда за казакалга затворилась дверь. Съ такимъ народомъ любо жить въ братской пр1язни и любительстве.

Въ это время изъ-за пгирокихъ боярскихъ спинъ, съ задней скамьи, поднимается стройный молодой челов-Ькъ и выступаетъ на середину избы. Одежда па немъ была богатая, изысканная, какую носила тогдашняя золотая молодежь. Изъ-подъ кафтана

6

темно-малиноваго бархата ярко быд^1лялся зттпунъ изъ б^лаго атласа съ рукавами изъ серебряной объяри; къ вороту зипуна пристегнута была высокая, шитая, разукрашенная жемчугомъ и драгоценными калшями «обнизь», родъ стоячаго воротника. Каф- танъ, скорее кафтанецъ, на немъ былъ такой же п1;егольокой: за- пястья у рукавовъ кафтанца были вышиты золотомъ, по кото- рому сверкали крунныя зерна жемчуга, а разр^зъ спередп каф- тана и подолъ оторочены были золотою узкою тесьмою съ серс- брянымъ кружевомъ; шелковые шнуры съ кистями и масснвныя нуговицы съ изумрудами д-Ьлали кафтанецъ еще наряднее.

При вид^ наряднаго молодого челов'Ька Алексей Мнхайло- вичъ приветливо улыбнулся. Тотъ истово ударилъ челомъ, по- божески: поклонился до земли и коснулся люомъ пола.

А, это ты, Иванъ Воинъ, приветствовалъ его государь.

Молодой челов^къ поднялся съ полу и откинулъ назадъ кур- чавые волосы. Лицо его рд-Ьло отъ смуп];ен1я, хотя онъ и отв^- тилъ улыбкой на улыбку царя.

На отпускъ пришелъ? спрооилъ послЬдшй.

На отпускъ, великш государь, былъ отв'Ьтъ. Алексей Михаил овичъ обратился къ Алмазу Иванову;

Все готово къ отъ-Ьзду?

Все, великш государь, отв'Ьчалъ дьякъ, все въ посоль- скомъ приказе.

И грамоты къ посламъ, и наша царская казна?

Все, великш государь, какъ ты указалъ и бояре при- говорили.

Хорошо. Поезжайте же (АлексЬй Михайловичъ обра- тился къ молодому человеку), поезжай съ Богомъ, да кланяйся отъ меня отцу. Простись со мной и ступай съ Богомъ.

Молодой челов'Ькъ поднялся къ' царскому снд^нью и горячо поц^ловалъ государеву руку. Алексей Михайловичъ поц'Ъловалъ его въ голову, какъ родного сына.

Учись у отца служить намъ, великому государю, ска- залъ онъ въ заключеше.

Молодой челов^жъ вышелъ изъ столовой избы весь бзводпо- ванпый.

II. А соловей-то заливается!..

Вечеролъ того л;е дня, съ котораго началось наше пов^ство- ван1е, по однОхЧу изъ глухихъ проулковъ, выходившихъ къ Ар- бату, осторо/кно пробиралась закутанная въ теплый оха,бень, высокая фигура мужчины. Легкая соболевал шапочка такъ была низко надвинута къ самымъ бровямъ, и воротъ охабня такъ под- нятъ и съ затылка, и выше подбородка, что лицо незнакомца трудно было разгляд'Ьть. По всему видно было, что онъ старался быть незам^чепны-мъ и неузиапнымъ. По временамъ онъ осто- рожно оглядывался, не ъидать ли кого-либо сзади. Но нереулокъ, скорее проулокъ, былъ слишкомъ глухъ, чтобъ но не(мъ часто могли попадаться п-Ьшеходы, особливо л^е въ такой поздпш часъ, когда Москва собиралась спать или уже спала.

Но сЬверпыя весенн1я ночи ^^предательскхя ночи. ОнЪ не для тайныхъ похожден1й: ни для воровъ, ни для влюблеппыхъ. Впро- чемъ, глядя на нашего незнакомца, см'Ьло можно было сказать, что это не воръ, а окорке политическ1й заговорш,икъ или влюб- ленный.

По об'Ьимъ сторонамъ проулка, по которому нробирался та- инственный незнакомецъ, тянулись высоше каменные заборы, съ прор-Ьзями наверху, оканчивавш1еся у Арбата и загибавшхеся одинъ вправо, другой вл-Ьво. И тотъ, и другой заборъ соста- вляли ограды двухъ боярскихъ домовъ, выходившихъ на Арбатъ При обоихъ домахъ им^Ьлись т'Ьиистые сады, поросш1е липами кленами, березами и высокими рябинами, только на-дняхъ на- чавшими покрываться молодою яркою листвою. Изъ-за высокой ограды сада, тянувшагося съ правой стороны, по которой про- бирался ночной гость, неслись переливчатыя трели соловья. Нс- внакомецъ вдругъ остановился и сталъ прислушиваться. Но не треяи соловья заставили его остановиться: до его слуха донесся черевъ ограду тих1й серебристый женск1й см-Ьхъ.

Это она, ^безавучно прошепталъ незнакомецъ, ^видно, что ничего не знаетъ.

Онъ сд'Ьлалъ несколько шаговъ внередъ и очутился у едва вагм^тной калитки, проделанной въ оград^^ нраваго сада. Онъ еще разъ остановился и прислушался. Изъ-за ограды слышно было два голоса.

8

Только съ мамушкой... Госжодж, благослови!

Тихо, тихо щелкнулъ ключъ въ замочной скважип^, и ка- литка беззвучно отворилась, а потомъ также беззвучно закры- лась. Незнакомецъ исчезъ. Онъ былъ уже въ боярскомъ саду.

Русск1я женщины, особенно жены и дочери бояръ ХУ1 и ХУП в^ка, жили затворницами. Он^ знали только теремъ да церковь. Ни жизни, ни людей он^ не знали. Но люди везд^ и всегда люди, подчиненные за1{онамъ природы. А природа вложила въ яжхъ врожденное, роковое чувство любви. Любили люди и въ ХУП в^к-Ь, какъ они любятъ въ XIX и будутъ любить въ XX и даже въ двухсотомъ столЪтш. А любовь, это божественное чувство, всемогуща: передъ нею безсильны и уединенные терема, и «свей- ск1в замки», считавш1еся тогда самыми крепкими, ж высошя ограды, и даже монастырсшя стЬны.

А если люди любятъ, а любовь божественная тайна, то они я видятся тайно, находятъ возможность свиданш, несмотря ни на как1я грозный преиятствхя.

Недаромъ юная Есенхя Годунова, заключенная въ царскомъ терему и ожидавшая постриженхя въ черницы, плакалась на свою горькую долю:

«Ино мн* постритчися не хочетъ, «Чернеческаго чина не здержати, «Отворити будетъ темна ке.1ья «На добрыхъ молодцовъ посмотрити»...

Хоть посмотреть только! Да не изъ терема даже, а изъ мона- стырской кельи...

Воинупгко! Св^тъ очей моихъ! тихо вскрикнула де- вушка, когда, сбросивъ съ себя охабень и шапку, передъ нею, словно изъ земли, выросъ тотъ статный молодой челов-Ькъ, ко- тораго утромъ мы видели въ столовой избе, и котораго царь Але- г^сЬй Михайловичъ назвалъ Ивапомъ Воиномъ.

Девушка рванулась къ нему. Это было еще очень юное су- щество, л'Ьтъ шестпадцата, не бол-Ье. На ней была тонкая б^лая сорочка съ запястьями, вышитыми золотомъ я унизанными круп- пьшъ жемчугомъ. Сорочтса виднелась изъ-за розоваго атласпаго л'Ьтника съ широкзши рукавами «накалками», тоже вышитыми золотомъ съ жемчугами.

Вотъ не л{дала, не гадала...

Пхл1шедш1й молчалъ. Онъ какъ будто боялся далее загово-

рить съ девушкой и потому обратился (прежде къ €тарушк'Ь-ма- мушк'Ь, Бставшей со скамья при его появлепш.

Здравствуй, мамушка, тихо сказалъ онъ,

Здравствуй, соколъ ясный! Что давно очей не казалъ? Пришедшш подошелъ къ д^вушк-Ь. Та потянулась къ нему и,

положивъ маленьк1я ручки ему на ллечи, съ любовью и лаской посмотрела въ тлаза.

Что съ тобой, милый? съ тревогой опросила она.

Я 'пришелъ проститься съ тобой, солнышко мое!— ^отвЪ- чалъ онъ дрогнувшимъ голосомъ.

Какъ проститься? Для чего? испуганно заговорила д'Ь- вушка, отступая отъ него.

Меня государь посылаетъ къ батюшк-Ь и къ войску, отв^чалъ тотъ.

Д-Ьвушка, какъ подкошенная, молча опустилась на скамью. Съ розовыхъ щечекъ ея медленно сб-Ьгалъ румянецъ. Она без- помощпо опустила руки, словно плети.

Теперь она гляд^^ла совс^мъ ребенкомъ. .Голубые ея съ длии- нымъ разр^зомъ гла^а, слишкомъ больш1е для взрослой д'Ьвушки, смотр'^ли совс'Ьмъ по-д-Ьтски, а побл'Ьдн'Ьвш1я отъ печали губки также по-д^>тс1гИ сложились, собираясь, повидимому, плакать вм-ЬсгЬ съ глазами.

Для тово я такъ давно и не былъ у тебя, 'поясиплъ прп- шедш1й, ^таково много было д'Ьла въ посольскомъ приказ'Ь.

Д^вуш^^а продолжала молчать. Пришедш1й приблизился къ ней и 'взялъ ея руки въ свои. Руки девушки были холодны.

- Наташа! съ любовью и тоской прошепталъ пришедшш.

Д:Ьвушка заплакала и, высвободивъ свои руки изъ его рукъ, закрыла иМи лицо.

Наташа! ^продолжалъ онъ съ глубокой нежностью. Если ты любишь меня...

При этихъ словахъ д-Ьвушка быстро пстала, какъ ужаленная.

А ты этого не зпалъ? глухо спросила она, вся оскорб- леиная въ свосмъ чувств1> этимъ «если».

Прости, радость моя! Мое сердце кровью исходитъ, умъ мутится, быстро заговорилъ пришедш1й, силъ моихъ н'Ьту оторваться отъ тебя... Коли ты любишь, ты все сд'Ьлаешь.

Девушка вопросительно посмотрела на него. Но онъ, пови- димому, не решался лродолл{ать и стоялъ, потупивъ голову,

10

словно бы прислушиваясь къ соловью, который изливалъ свою безумную лююовь въ страстныхъ треляхъ любовной мелодш.

Наташа! Обвенчаемся нын-Ь же, сейчасъ, и по^демъ пм^ст^ къ батюшке! вырвалось у пего признал1с, какъ порывъ отчаян1я.

Девушка, казалось, не поняла его сразу. Только глаза ея расширились.

Я уже и свяш;еини'ка зпакомаго условнлъ, ^продолжалъ пришедш1й, я уже савершепъ возрастомъ, могу д-Ьлать, что Богъ на душу положить: а мн'Ь Богъ тебя далъ, сокровище без- ц-Ьиное! Мы обвенчаемся и по^демь къ батюшке, онъ благосло- вить насъ: опъ знаетъ тебя.

Безумная радость блеснула въ прекрасныхъ глазахъ девушки, по только на мгновепье. Русая толовка ея, отягченная огромною пенельнаго цвЬта косою, опять безномош,но опустилась па грудь.

А мой батюшка? съ тихимъ отчаян1шъ прошептала

она. ^Какъ же безъ батюшкова благословенья?

Твой батюшка опосля благословить насъ. Д'Ьвушка отрицательно покачала головой.

Б'Ьжать отай изъ дому родительскато... отай венчаться бсзъ батюшкова, безъ матушкова благословенья... да такова гр^ха не бывывало, какъ и св^тъ стоить,— говорила оня словно во он'Ь.

Молодой челов^къ опять взяль ея холодныя руки.

Не говори такъ, Наташа. Бонь въ польскомъ государ- стве, сказывалъ мн'Ь мой учитель, изъ польской шляхты, въ ихпемь государстве мо.1одыя боярышни всегда такъ делаютъ: отай повенчаются, а «после венца прямо къ родителямы повин- ную голоБу и мечь не сечетъ. Ну, пазадь не перевенчаешь, ш прош;аютъ, и благословляють. Такъ водится и за моремъ, у всехъ инозсмпыхъ людей.

Девутнка грустно" покачала головой.

Али я басурманка? Али я аюганая еоетичка? тихо шеп- тала она. ^Беглш1ка, соромь-отъ, соромъ-отъ какой! Какъ же потомъ добрымъ людямъ па глаза показаться? Да за это косу урезать мало, такого сорому и греха и чернеческая ряса не по- кроеть.

Наталья, не говори такъ! псдовольпымъ голосомъ пере- 5илъ ее молодой чсловекъ. Это все московсаае забобоны, это

11

теб"! наплели старухи да лота скуши- странницы. Мы не гр'Ьхъ учинпмъ, а пойдемъ въ храмъ Божш, къ отцу духовному: коли онъ согласенъ обв-Ьпчать насъ, какой же тутъ гр^хъ и соромъ?.. А коли и гр'Ьхъ, то па его душЬ гр-Ьхъ, не панашей. Ты говоришь, соромъ! Соромъ любить, коли самъ Спаситель сказалъ: «любите другъ друга, любитесь!» Но соромъ ли то, что мы съ тобою люби- лися въ этомъ саду, аки въ раю, сердцемъ радовались! Ахъ, Наташа, Наташа! Ты не любишь меня. Д'Ьвушка такъ и повисла у него на ше'Ь.

Милый мой! Воинъ мой! Св^тъ очей моихъ! Я ли не люблю тебя!

Ты идешь со мной?

Хоть на край св^та!

Наташа! Идемъ же...

Куда, милый? не помня себя, спохватилась д-Ьвушка Въ церковь, къ в^пцу.

Къ Б-Ьицу! девушка опомнилась. Безъ батюшкова бла- гословенья? " .

^ ^ Да, да! Нон^ же, сейчасъ, со мной, съ мамупп^ой!

Н^тъ! Н^тъ! и д-Ьвушка въ изнеможенш упала на

скамейку.

Молодой челов'Ькъ обеими руками схва,тился за голову, не зная, па что р-Ьшиться.

А соловей за.тпвался въ сос^днихъ кустахъ. П^сня его, сча- стливая, беззаботная, рвала, казалось, па части сердца влюблен- ныхъ. Мамушка сладко спала на ближайшей скамье, св^сип набокъ с^дую голову.

Наташа! Ласточка моя! снова заговорилъ молодой че- лов^Ькъ, нагибаясь къ дЬушк^ и кладя руки па плечи ей. . Наташечка!

Что, милый? ^какъ бы во сн^ спросила она.

Всемогущимъ Вогомъ заклинаю тебя, святою памятью твоей матери молю тебя, будь моей женою, моимъ опасеньемъ!

Вуду, милый мой, суженый мой!

Такъ идемъ же, разбудимъ мамушку.

Нить! Штъ! Не тяни моей душеньки! Охъ, и безъ того гяжко... Владычица! Сжалься.

Такъ нейдешь?

Милый! Суженый! 0-охъ!

12

Последнее слово: ты гонишь меня на прощанье?

Воинушко! Родной мой! Не уходи!

Девушка встала и протянула къ нему руки. Но опъ укло- нился съ искаженнымъ отъ злобы лицомъ.

О! Проклятая Москва! Ты все отняла у меня... Прощай же, Наталья, княженецка дочь! словно бы прошнп'Ьлъ онъ. Не видать теб^ больше меня, прощай! Жди другого суженаго!

И, схвативъ охабень и шапку, онъ юркнулъ въ калитку и исчезъ за высокой оградой.

Д'Ьвушка протянула было къ нему руки и упала на-земъ, какъ подр'Ьзанный косою полевой цв'Ьтокъ.

А соловей-то заливается!..

III. Батюшка и сынонъ.

Молодой челов-Ькъ, собиравш1йся похитить девушку изъ ро- дительскаго дома и такъ презрительно отзывавш1йся о москов- скихъ обьгчаяхъ, былъ сынъ изв-Ьстнаго въ то вромя царскаго любимца Аеапас1я Лаврентьевича Ордипа-Нащошша, по пмени Вопнъ.

Воинъ яредставлялъ собою только что парождавпййся тогда въ московской Руси типъ западника. До н1)КОТорой степени за- падникомъ былъ уже и отецъ его, любимецъ даря, Аеанасш.

За несколько времени до того Нащокннъ посланъ былъ на воеводство въ Псковъ, въ его родной городъ. А по тогдашнимъ обычаямъ мссковскимъ, воеводство это было въ буквальномъ смысле 4.кормлеше»; такого-то послали воеводою туда-то «на кормлолхе», другого въ другой городъ, третьяго въ трет1й, и все это «на кормлен1е»; и вотъ для воеводы делаются всевоз- можные поборы, и хл^бомъ, и деньгами, и рыбою, и дичью; даже глроги и калачи спосились и свозились на воеводскш дворъ горами.

Нашокипъ первый возсталъ противъ этихъ «'приносовъ» и кпривозовъ». По тому времени это уже было новшество, н'Ьчто ^аже богопротивное, съ точки зр'1^п1я подьячихъ и истинно-рус- вкихъ людей.

Мало того, Нащокипъ перевсрнулъ въ Псков'Ь вверхъ дномъ весь строй обществеппаю управлеп1Я, ур-Ьзавъ даже свою соб- етваппую, почти пеограпичепную, воеводса^ую власть.

13

Ему жаль 'было своего родного города, когда-то богатаго и могущественнато, гордаго союзника и соперника «Господина Великаго Новгорода». Какъ пограничный городъ, стоявшш на рубеже Д'вухъ сосЬднихъ государствъ Шъецщ и Польши, Псковъ еще недавно богагЬлъ отъ захраничной торговли съ этими обоими государствами. Войны носл^днихъ л'Ьтъ . почти убили эту торговлю. Между гЬмъ вся экономическая жизнь го- рода илего области сосредоточилась въ рукахъ кулаковъ, бога- тыхъ «мужнковъ-горлановъ», положительно не дававшихъ ды- нхать остальному населенш страны.

Я не хочу только кормиться отъ моей родины,— самъ хочу ее кормить! говорплъ новый воевода въ съезжей 'изб^^ во- всеуслышанхе.

Какъ же ты ее, батюшка-воевода, кормить станешь? лукаво спрашивали «'мужики-горлалы».

А вотъ какъ, господо старички: съ прим'Ьру сторопнихъ, чужпхъ земель...

Это съ заморщины-то, отъ нехристей? ухмылялись въ бороды лукавые старички.

Съ заморщины и есть: за моремъ есть чему поучиться. Такъ вотъ я и помышляю въ разуме, что какъ во ъсЬхъ государ- ствахъ славны т^ только торги, которые безъ пошлины учинены, то и для Пскова-города я учпию такожде: быть во Пскове-го- роде безпошлинному торгу разъ съ Богоявлен1я по день пре-по- добнаго Евепм1я Великаго, сиречь по 20-е число м'Ьсяца януартя; другой разъ -съ вешняго Николы по день мученика Михаила Испов'Ьдника.

Такъ, батюшка воевода, такъ! Да какая же памъ-отъ съ той безпошлпны корысть будетъ, да и казне-'матушк'Ь? лукаво опрашивали горланы-мужики, по нын^шному консерваторы.

А вот-ъ какая корысть! То, что вы нон^, стакавшись про- межъ себя, продаете въ тридорога молодшттмъ и чорпымъ людямъ и ролыгикамъ, то у иноземныхъ гостей они купятъ за полц'Ьны.

Что-жъ, батюшка-воевода, это корысть токмо подлымъ людишкамъ, смердьему роду, а казн'Ь-|матуш'К'Ь пошлинная деньга плакала, твердили свое старыя лисицы.

И казну не обойду, отра;калъ пхъ доводы ловкш вое- вода.— Нон'Ь, в'Ьдомо вамъ буди, по всей матушке Рус1и торго- вые люди плачутъ на иноземныхъ гостей: гости-де, стакавшись промелсъ себя, какъ и вы вотъ, мошной своей, а у иихъ мошна не

14 -^

вагаен чета, мошной своей вс^хъ нашихъ торговыхъ людей за- давили. Вы сами не л^вой ногой сморкаетесь...

Хе-хе-хе! отвечали на шутку воеводы старики. ^Шут- никъ ты!

Штъ, я не шучу, а вы сами в-Ьдаете, что иноземные го- сти, чтобы проносить ложку съ русской кашей помимо вашихъ ртовъ, стакали€ь €ъ вашимъ же братомъ, которые поб^дн^^е, за- даютъ имъ деньги в'передъ, на в^ру, а то и по записи, и на эти-то деньги вашъ брать, который поб'Ьдп-Ье, и скупаетъ на торгахъ, и по пригородамъ, ж по селамъ товаръ малою ц'Ьною, и все это имъ же, толстосумымъ гостямъ. Вотъ отъ такого-то неудержан1Я русскхе люди на иноземцевъ, на ихъ корысть, торгуютъ ради скуд- наго прокормлен1я и оттого въ по€Л'Ьднюю скудость приходятъ, а которые псковичи ж свои жжвоты пм-Ьли, то и они огь своихъ же сговорщиковъ съ немцами для низкой ц^ны товаровъ также оскуд'Ьли.

Правда, истинная правда, боярннъ, соглашались ста- рички и удивлялись, откуда это ты, бояринъ, въ нашемъ тор- говомъ д'Ьл^ таково сталъ дотошенъ.

Откуда? Я не жзъ княжаго роду, не изъ богатыхъ бояръ: знавалъ ж я, почемъ ковшъ лиха, да и нон^ ц^ны тому ковшу не забылъ.

Такъ-такъ... Да какъ же ты, бояринъ, этого ковша изве- дешь, чтобы ласъ, то есть, н'Ьмцы не заедали?

А вотъ какъ: чтобы не было такого тайпаго сговора съ немцами, чтобы маломочные псковичи не брали у нихъ въ под- рядъ донегъ и не роняли ц-Ьны русскимъ товарамъ, вы, старички и молодш1е, лутч1е торговые люди, распишите сами, но свойству и по знакомству, во Псков^-шрод-Ь и но пригородамъ, всЬхъ мало- мочпыхъ людей, ра,спишите ихъ по себ'Ь, и выдайте ихъ торговлю и промыслы, а во мЪсто того, что они брали деньги у пЬмцевъ и на нихъ работали, на ихъ колеса воду лили, будемъ давать имъ ссуду изъ земской избы. Когда такимъ жзворотомъ маломочные 1ЮДИ на земок1я деньги пакупягь товару, то пущай везутъ его во Псковъ, къ прим11ру, въ декабр'Ь м'Ьсяц^^, сдаютъ товаръ въ земскую избу, въ амбары, гд'Ь и записываются вс^ подвозы въ книги, а вы, лутч1е люди, должны принимать тотъ товаръ каждый у своего, кто за к-Ьмъ записажъ, и давать имъ д-Ьну съ наддачею для 11рокормлеп1я, и чтобы къ маю м'Ьсяцу они накупали новыхъ говаровъ, къ самому Никольскому торгу; послЬ же торгу вы, лут-

15

ше люди, продавши товары сваломъ ипоземца,мъ, должны запла- тить маломочпымъ людямъ ту ц-Ьну, по какой сами продали.

Ну, и дока же пашъ воовода, твердили посл^Ь этого пско- вичи.

Но Нащокинъ въ своихъ преобразовап1яхъ пошелъ еще дальше, ур^^завъ свою собственную власть, и опять-таки по образцу западному, «съ прпм-Ьру сторонпихъ, чужихъ земель». - СобраБШи въ земской изб^Ь вс^хъ «лутчихъ людей» Пскова онъ держалъ къ пимъ такую р-Ьчь:

Госпбдо псковичи, лутч1е люди! Уверились ли вы, что я хочу добра Пскову-городу?

Ув'Ьрились! Ув-Ьрились! послышались голоса. Въ тор- гоБОыъ д'Ьл-Ь ты уже утеръ носа н^мцамъ.

Спасибо! Такъ сотворите теперь сами доброе дЪо Пскову городу и прпгородамъ. Доселе ъоевода судидъ васъ во всЬхъ д^- лахъ и обидахъ; но воевода но всев^дущъ; вы свои д'Ьла и обиды лучше знаете. Такъ выберите изъ себя пятнадца.ть челов-Ькъ до- брыхъ людей па три года, чтобы изъ нихъ каждый годъ €ид'Ьло въ земской из-б'Ь по пяти челоп^къ. Эти пятеро выборныхъ должны судить посадскихъ людей во вс-Ьхъ торговыхъ и обидныхъ д'Ь- ла'хъ, а ко мп^Ь, къ воевод!^, отводить только въ изм'Ьн'Ь, разбо^^ и душегубств'Ь. Ежели же случится тяжба между дворяниномъ и посадскимъ, то судить дворянину, кто будетъ у судныхъ дЪлъ, съ выборными посадскими людьми. Пошлины же съ судныхъ д^лъ, р-Ьшеппыхъ пятью выборными, держать въ земской изб'Ь для градскихъ расходовъ. Люба- ли вамъ моя р'Ьчь? закончилъ воевода.

Люба-то, люба, только дай намъ малость подумать, былъ отв^тъ.

Думайте, думайте.

За этими думами Псковъ разд'Ьлился па дв'Ь партш: меньш1е люди вс'Ь примкнули къ «новшеству» Наш,окпна, «лутч1е» упер- лись на старин'Ь, что для нихъ было выгоднее.

Такъ и въ иномъ другомъ Нап^окинъ шелъ н^Ьсколько впе- реди своего в^ка. За это его п пе любили старые бояре и подъяч1е.

Оттого, когда сегодня утромъ молодой Нащокинъ, Воинъ, шслъ изъ столовой избы черезъ переднюю, его провожало злобное шип'Ьнье приверженцевъ старины:

Вонъ, изъ моюдыхъ да раншй, весь бъ батюшку.

10

А что батюшка: Отъ него старымъ людя-мъ житья н^тъ: Бсе бранится, вс^хъ у.коряетъ... все, по его, делается не хорошо... толку етъ о новыхъ порядкахъ, что въ чулшхъ земляхъ!

Знамо! А каки-тажи эти порядки? Что онъ завелъ во Пскове? Ирх-Ьдеть воевода въ городъ, а ему тамъ и д-Ьлать не- чего, всЬмъ влад^ютъ мужики!

Да что-жъ будешь делать! Велишй государь его жалу етъ: грамоты шлетъ ешу прямо изъ приказа тайныхъ д-Ьлъ, такъ вся- 1;ому бы можно писать великому государю, что хочетъ, обносить, кого хочетъ, никто не св-Ьдаеть.

И чему дивиться! Былъ бы изъ честнаго стараго роду, а то откуда взять?

Умный челов'Ькъ! ядовито зам'Ьчаетъ кто-то.

Умный! Никто у него ума не отнимаетъ, да какъ будто ЕС^ друт1е глупы?

Ну, а сынокъ, поди, шагнетъ еш^е выше! Вонъ и сейчасъ у !великаго государя у ручки былъ.

ДМствительно, сынокъ пошелъ дальше отца, только не- сколько въ другомъ род-Ь.

Во многомъ привержопоцъ Запада и его общественныхъ порядковъ Аеапас1й Лаврентьсвичъ Ординъ-Нащокинъ, прони- кнутый благогов'Ьнхемъ къ европейскому образован1ю, пожелалъ и сыну своему, ВоинькЬ, дать по возможности отведать этого [;оскошнаго плода. Но как1я были средства для этого въ тогдаш- ней московской Руси? Ни университетовъ, которыми давно гор- дилась Европа, ни (высшихъ, даже среднихъ образовательныхъ училищъ, ПН даже учителей, ничего этого не было па Руси. Даже для царскихъ д-Ьтей приходилось брать учителей изъ Малоросс1и. Но Малоросс1ю Орднъ-Нащокипъ не любилъ. Онъ былъ привер- 'женецъ монархи чсскихъ порядковъ. Не будучи самъ знатнаго рода, онъ душою льнулъ къ древней родовитости, къ аристокра- ; изму. Онъ презрительно отзывался даже о Голландш и ся рсспу- бликапскомъ управлен1и.

Голландцы, это наши псковокхе и новтородск1е мужики- вЬчиики, т'Ь же горланы! отв^^чалъ онъ Алексею Михайловичу, когда тотъ лселалъ знать его ми'1'.н1е о союзЬ фрапцузскаго и дат- скаго королей съ голландцами противъ Англш.

Понятно, что онъ не долюбли-вадъ и Малоросспо съ ея вы- борнымъ пачаломъ.

'. Эти хохлатые люди еще почище нашихъ в^чевыхъ гор-

17 ~

лаяовъ! говорплъ онъ о запорожскихъ казакахъ. Они своихъ кошевыхъ атамановъ и гетмановъ к1ями быотъ, словно своихъ воловъ.

Зато сердце его лежало къ полякамъ, къ аристократической пац1и, по преимуществу.

И вотъ пзъ поляковъ, пояавшихъ къ русскимъ Бъ пл-Ьнъ, Ордипъ-Нащокииъ выбралъ учителей для своего балованнаго сына Бонна. Неудивительно, что, вм-Ьст-Ь съ мечтательной лю- бовью къ Западу, учителя эти посЬяли въ сердце своего ныл- каго и впечат.тительнаго ученика презр'Ьн1е къ Москве, къ ея обычаямъ и порядкамъ, даже къ ея в'Ьро'вап1ямъ. Все московское было для него или см'Ьшно, или противно.

Подъ Бл1ян1емъ западно- европейскихъ воззр-Ьнш на жизнь онъ р'Ьшился на самый отчаянный по тому времени шагъ. похи- тить любимую имъ д-Ьвушку. Однако, всЬ усил1я его разбились въ нрахъ объ уиасл'Ьдовакное московской боярылгней отъ ма- терей и ба'бушекъ попятхе о Лгснской чести и стыдливости. Ни любовь, ей страхъ в^чной разлуки, ни страд ашя оскорбленнаго чувства, нпчто не могло заставить д'Ьвупгку переступить ро- ковую грань обычая. Она не перенесла страшпаго момента раз- луки, и потеря созпан1я облегчила на несколько минуть ея муки, ея ужасное горе, первое посл^ потерн матери, великое горе въ ея молодой жизни.

Когда она пришла въ себя, то увид'Ьла склонившееся надъ нею ужасомъ искаженное лицо мамушки.

Гд'Ь онъ? Что съ нимъ? были первыя ея слова.

Не знаю, дитятко, словно онъ сквозь землю прова.1ился. А что съ тобой, мое золото червонное?

Я ничего не помню, мамушка: только онъ сказа лъ, что мы больше съ нимъ не увидимся.

Ахъ, онъ злодей! Да, какъ же это такъ? (встревожилась старушка. Что тутъ у васъ вышло? Ч^мъ онъ тебя обидЬлъ, ласточка моя?

Онъ нич'Ьмъ меня не обид-Ьлъ: онъ только сказалъ, что памъ больше не видаться на сомъ свЬгЬ.

Девушка молчала. Даже старой мамк^ своей она не могла выдать того, что она считала святою, великою тайной. А соловей все заливался...

За чьи грЬхи. -2

18

IV. Таинственное исчезновение молодого Ордина- Нащокина.

Прошло педали дв^ посл^ 5-го мая, и но Москв'Ь, среди 'бояръ и придворпыхъ, разнеслась в'Ьсть, что молодой Ординъ-Нащо- кйнъ, Воинъ, пропалъ безъ в1зсти.

Стало такл^е, известно, что царь лично отправилъ его съ важ- ными бумагами и большою суммою денсгъ къ отцу, который вмЪсгЬ съ друшми боярами, съ Долгорукими и Одоевокпмъ, на- ходился на польскомъ рубелсЬ для перего(вороБЪ съ польскими по- слами о мпр^^.

Одни говорили, что молодой Наш,окинъ к'Ыъ-либо на дороги былъ убитъ и ограблежъ. Враги же Нащокиныхъ распускали слухъ, что Воинъ, прельстясь деньгами, который были ему дова- рены царемъ, и будучи учепнкомъ коварпыхъ польскихъ панковъ, съ царскими денежками и съ важными бумагами улизнулъ за рубелсъ и тамъ иротнраетъ глаза этимъ денежкамъ.

Изв-Ьсате' о'бъ цсчезновсн1и молодого Нащокина^ естественно, очень смутило Алексея Михайловича, и онъ то лее цачалъ ду- мать, что молодой челов'Ькъ былъ увлеченъ въ сЬтп злоумышлен- никами и погибъ безвременно. Онъ дал{е упрскалъ себя въ томъ, что далъ серьезное поручеше такому пеоиытиому юнош-Ь и ему^ же довари лъ значительную сумму денегъ. АлексЬй Михаил 01вичъ тотчасъ нриказалъ отправить топцовъ во всЬ концы; но все на- прасно: молодой челов'Ькъ словно въ воду капулъ.

Какъ громомъ поразила эта в-Ьсть д^квушку, съ которою онъ виделся накаиун-Ь отъезда изъ Москвы. Она винила себя въ гибели своего возлюблепнаго. То^пю окаменелая бродила она по персходамъ своего терема и по саду, гд-Ь видела его въ посЛ'Ьднш разъ, и гд'Ь, казалось, па доролск^, ведущей огь скамейки асъ ка- литк'Ь, оставались сш,с слЬды его погъ. Какъ безумная припадала она къ этимъ кажущимся сл'Ьдамъ и все звала своего милаго. Она глухо кляла теперь и свой напраспый страхъ, свою пе4)'Ьши- тельность. Что для нея людск1е толки и пересуды, еслибъ о<коло поя былъ ея сулсепый? Тогда она боялась итти съ пимъ подъ вЬ- Бсцъ, а теперь съ пимъ охотпо бы пошла па плаху. ЗачЬмъ жо ей теперь жить? Для кого? В-Ьдь только для него св'Ьтило это сстБце, для него сип'Ьлъ этотъ сводъ неба, для пего раздавались -эти трели соловья. А соловей пЬлъ и тогда, въ тотъ чудный и ужасный вс'черъ, когда она, безумная, оттолкнула его отъ себя.

19

Она ПС могла даже плакать, не могла молиться. По ц^лымъ часамъ она -сид'Ьла на той ска)мег1К'Ь, на его м'Ьет'Ь, неподвилшая, холодная.

Старая маомушка Басильно увела ее изъ саду и уложила въ постель. Къ вечеру девушка вся разгоралась, а ночью бродила, говорила безовязныя слова или вздрагивала, прислушиваясь къ тролямъ соловья.

Больше нед'Ьли оставалась она та^юимъ образомъ между жизнью и смертью. По ней служили молебны, кропили ее крещен- скою водой, къ ней приносили изъ церквей чудотворныя иконы, приводили знахарокъ со всей Москвы. Все напрасно!

Страшно поразило отца исчезновепхе любймаго сына. Онъ таклгО думалъ, что его Воипъ погибъ отъ руки злоумышлепни- коЕъ. Въ н'Ьсколько дней онъ осунулся, постар^лъ. Переговоры его съ польскими послами о мир'Ь шли вяло, онъ, казалось, утра- тилъ сразу и умъ, и энерпю, ж находчивость, и даръ слова, ко- торому прежде вс^ завидовали.

Между т'Ьмъ розыски пропазшаго безъ вЬсти производились са'!.1ымъ тщательнымъ образомъ. Изсл^дованъ былъ весь путь отъ Москвы вплоть до польскаго рубел^а, до того м^Ьстечка надъ ръкою Городнею, гд-Ь отецъ пропавшаго, Аеанас1й Орд1шъ-На- щокинъ, и друг1е русск1е послы вели переговоры съ польскими комиссарами о мир'Ь. Разспрашивали въ каждомъ попутаомъ сел^, въ каждой деревеньке, по кабакамъ и корчмамъ, не про- ^зжалъ ли (ВЪ таше-то и так1е-то дни такой-то, па такой-то ло- шади, съ такими-то прим'Ьтами. И почти везд^ отвечали, что ви- д'Ьли такого-то, про^зжалъ-де, а кто такой, того не вЬдаютъ. И вдругъ сл^дъ его пропалъ какъ разъ у рубежа, въ погранич- номъ л'Ьсу, гд'Ь змеились три расходиБшхяся въ разныя м^^ста доролши. Тутъ онъ исчезъ безсл-Ьдио. За рубел^омъ, на польекой земл'Ь, его уже не видали.

Какъ и ч^мъ объяснить это таинственное исчсзновоп1с? ВсЬ теряли головы, и никто не могъ ничего придумать.

Неочастный отецъ остановился на одной улсасной мьгсли; сына его убили.

Но гд-Ь убшцы? Кто? Для чего? Для грабежа? Но кто зналъ, что у него деньги? В^дь гонцы часто 'Ьздилп и изъ Москвы, и въ Москву, и ни одпнъ не пропалъ. Пропалъ его едипствеи- ный сынъ, гордость и ут:Ьха его старости, его падежды!

20

Онъ убитъ, и Аеа11ас1й знаетъ, кто его уб1нцы. Враги отца, завистники они наложили злодейскую руку на его сына. Они видели, какъ 5-го мая великш государь жаловалъ его къ рук-Ь. Они знали, куда онъ ^детъ и съ какими поручен1»мп. Съ нимъ были бумаги изъ ненавистнаго имъ приказа таГшыхъ д'Ьлъ. Надо захватить эти -бумага и отмстить высокомерному отцу въ его сдинственномъ сышЬ.

Они подослали убшцъ къ невинной жертвЬ. За нимъ сле- дили по пятамъ до самаго рубежа, и въ последнюю ночь въ этомъ порубежномъ л^су убили, зарезали!

Но' где лее трупъ несчастнаго? Трупъ зарыли или бросили въ Городню съ камнемъ на шее.

«Это тебе, Аоанас1й, за твою гордыню, за царск1я милости, за приказъ тадныхъ делъ!».

Вотъ что теперь они говорятъ промежъ себя, усмехаясь въ бороды. А у Аоанас1я сердце кровью исходитъ, мозгъ сохпетъ подъ черепомъ.

Недаромъ этотъ «Тараруй», князь Хованскш, все теперь переделываетъ на свой ладъ во Пскове, что сделалъ тамъ оиь, Аеанас1й. Такъ этого мало, надо сына отнять!

Хоть бы кости его найти да похоронить по-хриспаноки!

И Нащокина часто видели бродящимъ въ лесу, где, онъ былъ уверенъ, зарезали его сына.

Разъ онъ набрелъ тамъ на старика, сдиравшаго лыки па лапти.

Здра-вствуй, старичокъ! сказалъ онъ. Богъ въ по- мощь. Ты здешн1й будешь?

Старикъ былъ глуховатъ и не разслышалъ словъ незнако- маго боярина. Онъ только кланялся. Нащокинъ заговори лъ громче и повторилъ свой вопросъ.

Тутошн1й, тутоши1й, батюшка боляринъ, отвечалъ ста- рикъ,— ^1'решпымъ деломъ лычки деру на лапотки, только ла- потками и кормлюсь.

Доброе дело, ласково заговорилъ Нащокинъ, Богъ груды любить.

Чаво баишь, боляринушко?— не разслышалъ старикъ.

Богъ, говорю, любитъ труды, а ты вотъ трудишься.

Тружусь, батюшко, кормлюсь лапотками. А ты, чаю, на зайчика?

21

На занчнксЯ, д'Ьдушка.

Воръ зайчикъ, молоденьку корочку грызетъ, божье де- ревцо портить зря.

А что, дедушка, не опасно зд'Ьсь па рубеже, въ лЬсу? Не шалятъ, бываетъ, польск1е, а то и руосше людишки тутъ?.

Бываетъ, батюшке, бываетъ, пошаVТИваютъ. убивства случаются?

Попущаетъ Богъ, убиваютъ. Вотъ и нынешней весной, сказывали, убили тутъ боярскаго сынка.

Пащокииа словно что ударило подъ сердце.

Боярскаго сына, говоришь, убили? слроеилъ онъ съ дрожью въ ГОЛОС'Ь.

Убили, боляринушко, попустилъ Богъ. Я, поди, и зло- дЬевъ-ту этихъ вид11лъ, да нешдомекъ мп^ было, что это злод'Ьи. Оаюсля ужъ смекиулъ, да поздно.

Разскажи же, дедушка, когда и какъ это д-Ьло было? Нащорсинымъ овладело страшное волненхе. Нршюмни, д'Ь- душка: мол{етъ, злод'Ьи и сыщутся.

" А такъ было д'Ьло, боляринушко. Однова этта весной, передъ вешнимъ Миколой, замешкался я въ л'Ьсу съ лычками, ночь захватила.

Такъ передъ вешнимъ Миколой, говоришь? переспро- сил ъ Нащокинъ. «Такъ, передъ Николой и должно быть»,-^ съ ужасомъ соображалъ онъ. Ну, что же?

Нозам'Ьшкался я этта тады въ лЬсу, надралъ лычекъ эдакъ св'Ьн{енькихъ охапочку, да гр'Ьшнымъ д^ломъ и ковыляю домой. Анъ глядь, вонъ тамъ изъ л-Ьсу и вы^зжаютъ на коняхъ неведомые люди да туда вонъ прямо за рубел^ъ и 'П0в^1ялись.

Трое, говоришь?

Трое, боляринушко, трое.

А обличья ты ихъ не разгляд^^лъ ?

Гд'Ь разгляд'Ьть, батюшке! Далече 'Ьхали. А что меня въ сумленье ввело, батюшка, такъ конь у нихъ, у злод-Ьевъ, лиш- пш: два, какъ и сл-Ьдъ, верхами, а одинъ-отъ злод'Ьй одвукопь, другово-ту коня въ поводу велъ. Для-че имъ лишпш копь? Знамор не ихъ конекъ, а изъ-лодъ тово боярскаго сынка, что они, злод-Ьи, убили въ л'Ьсу и ограбили: теперича этта я такъ мекаю, а тады и невдомекъ было: украли, думаю, конька, злодея, да и за рубежъ.

22

д^ло-ту вышло во-како: душегубство, а окаянныхъ-ту злод-Ьсвь

II СЛЬДЪ, чу, ПрОСТЫЛЪ.

Теперь для Нащокина стало несо.Ага'Ьннымъ, что то были убШцы его сына, убшцы, подосланные его врагами изъ Москвы. Ясно, что они сл'Ьдпли за нпмъ по пятамъ, до сама го польскаго рубежа, и тутъ, совершивъ свое гнусное злод^яше, перебрались за рубежъ, чтобъ воротиться въ Москву уже другою дорогою. Лошадь убитаго они не могли оставить въ л-Ьсу, а увели ее съ собою и, вероятно, продали въ какомъ-нибудь лольскомъ м-Ь- стечкй.

Нащокинъ далъ старику н'Ьсколько алтыновъ и пошелъ къ тому м^сту л'Ьса, гд^, по его мн-Ьихго, былъ убить его сынъ. Но и тамъ не пашелъ онъ никакихъ сл^довъ преступлен1я, ни подо- зрительной насыпи, ни сл-ЬдоБъ борьбы или насил1я.

А л-Ьсъ между гЬмъ жилъ полною жизнью, какою только мо- жетъ жить природа въ весеннее время, когда говоромъ и любов- нымъ шепотомъ, кажется, звучитъ отъ каждаго куста, когда го- ворятъ в^тви и листья на деревьяхъ и трава съ цвЬтами шеле- ститъ любовпымъ шепотомъ. Все такъ полно Нгизни, блеска и ра- дости, все дышетъ любовью и счастьемъ, которое слышится въ этомъ неумолчномъ говори птицъ, въ этомъ Л{ужжаньи пчслъ, въ этомъ беззаботномъ гуд'Ьпш и какомъ-то д'Ьтскомъ лепет'Ь пеуловимыхъ глазомъ л:ивыхъ тварей, и среди этой жизпп, среди этого блаженства природы смерть, наглая ужасающая смерть въ самомъ расцв'ЬгЬ молодой жизни!

И за что. Боже правый! шепталъ несчастный ста- рикъ. Не за его, за мои прегр^шешя! За что его, а не меня, Господи!

Онъ упалъ лицомъ въ траву и беззвучно заплакалъ.

А иадъ нпмъ было такое голубое небо, такое ласковое утрен- нее со.гнце.

V. Въ своей семь1^.

На Москв'Ь между гЬмъ дЬла шли своимъ порядкомъ.

Патр1архъ Никонъ, поссорясь съ царсмъ, давно сид-Ьдъ безвы- ^^здно въ Воскресенскомъ мопастыр'Ь и на вс11 попытки государя примириться съ нимъ отв'Ьчалъ глухимъ ворчан1емъ. Алексей Михай.товичъ съ своей стороны, м^шая государственныя дЬла съ безд'Ьльсмъ. тЬшилъ себя гЬмъ, что, проживая въ селЬ Коло-

23

менскомъ, отъ скукп каждое